Сколько себя помню, я постоянно читала. Меня никто не учил: просто однажды маме надоело читать вслух. И я стала читать сама. Дома за обедом, в дребезжащем трамвае, в школе, положив книгу на колени…И, как следствие, любимый урок – литература.
   Наша учительница, Анна Яковлевна, интеллигентная и очень стройная, несмотря на почтенный возраст, с неизменной аккуратной высокой причёской в виде ракушки дама, очень любила свой предмет и пыталась привить эту любовь своим ученикам. Это она пригласила меня после уроков посещать факультатив по литературе.
   Долой вдоль и поперёк прочитанных классиков! Анна Яковлевна приносила в класс толстенькие роман-газеты и давала читать домой по очереди. Я читала первой. Потом шло обсуждение прочитанного. Мы мыслили, спорили, доказывали… Пока не появилась повесть Бориса Васильева «В списках не значился».
   К тому времени я уже прочитала поэму «Зоя» Маргариты Алигер, «Молодую гвардию» Александра Фадеева, «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, была знакома со стихами К. Симонова, А. Суркова, М. Исаковского, Ю. Друниной и многих других. Читая о подвигах настоящих героев войны, их нечеловеческих страданиях и огромной силе воли, я как бы становилась соучастницей этих событий и часто спрашивала себя: «Смогу-ли»? И честно отвечала: «Нет».
   Судьба героя повести «В списках не значился», Коли Плужникова, который был чуть постарше меня и моих одноклассников, потрясла нас, заставила переосмыслить свои отношения. Мы были очень дружным классом, привыкли всё делать вместе, чувствовать поддержку друг друга. А он был один почти с самого первого дня войны.
   Коля Плужников только вышел из стен военного училища – молодой лейтенант, отправленный по месту службы на границу нашей Родины – Брестскую крепость. Он и крепость-то толком не сумел рассмотреть: не дали фашистские самолёты, налетевшие как хищные птицы, сметающие всё на своём пути.
   Крепок молодой сон в четыре утра. Снятся мама, родной дом, любимая девушка. Немецкая атака была слишком неожиданной. Она оборвала не только сон, но и жизни защитников Брестской крепости, которые приняли на себя первый удар врага, даже не зная, что это началась война.
   Его никто не знал из бойцов крепости, и никто не узнал, если бы он её покинул. Он не значился в списках, просто не успел туда попасть. Но долг перед Родиной, солдатская честь и человеческая совесть, как ни громко это звучит, не позволяют лейтенанту Плужникову бросить немногочисленных товарищей. Сам он остаётся до последнего. Сам отдаёт себе приказы и сам их выполняет, не зная, как далеко продвинулись немцы, где войска Красной армии, остались ли ещё люди в Брестской крепости. Это – его война, где врагам нет пощады.
   Война без передышки доносится до нас с каждой страницы повести: треском автоматов, пулемётными очередями, разрывами мин, стонами раненых. Писатель показывает нам обычных людей, которым и страшно, и больно, и непонятно, как воевать и что делать дальше. Эту книгу нельзя пересказать, её надо читать. Только читая повесть, можно понять, ценой чего жил и боролся человек, которого немцам удалось взять только на десятом месяце войны.
   Закончив школу, я устроилась работать в библиотеку. Вступила в общество «Знание» и стала читать лекции в кинотеатрах, общежитиях, на летних площадках во дворах. Однажды меня попросили подготовить лекцию на тему «Великая Отечественная война в современной советской литературе». Конечно, повесть «В списках не значился» заняла там своё почётное место.
   Летним вечером на детской площадке собрался народ. И я, теперь уже по возрасту чуть постарше моего героя, рассказываю о его подвиге. Повесть заканчивается трагически, как и многие произведения Бориса Васильева о войне. Из подвалов Брестской крепости вышел «невероятно худой, уже не имевший возраста человек». «Он был без шапки, длинные седые волосы касались плеч. Кирпичная пыль въелась в перетянутый ремнём ватник, сквозь дыры на брюках виднелись голые, распухшие, покрытые давно засохшей кровью колени…Он стоял, строго выпрямившись, высоко вскинув голову, и не отрываясь смотрел на солнце ослепшими глазами».
   На этом месте или на этом, где «он, качаясь, медленно шёл сквозь строй врагов, отдававших ему высшие воинские почести», я подняла от книги голову. Несколько пожилых женщин плакали, поднося к лицам платочки. И, не отдавая себе отчёта в том, что я делаю, я тоже заплакала.
   Конечно, ни о каком продолжении лекции речи быть не могло. Мне поднесли чистый носовой платок и букетик одуванчиков. Этот эпизод врезался в мою память: и я, и мои слушатели сильно сопереживали молодому лейтенанту. Наверное, я рассказывала чересчур эмоционально. Да и память о минувшей войне в 80-х годах прошлого века была свежее. Впоследствии я старалась исключать тяжёлые сцены из своих выступлений, но всё равно: нет-нет, да задрожит голос и сверкнёт предательская слеза в уголке глаза.
   Книга не раз мною перечитывалась. Совсем недавно, готовясь к циклу мероприятий, посвящённых 70-летию Великой Победы, я узнала о фотовыставке известного писателя − Николая Черкашина, посвящённую защитникам Брестской крепости. Выставка вряд ли привлекла моё внимание, если бы не место, где она экспонировалась: на лестничной площадке дома писателя. Её авторы – немецкие фотографы. Нашим в июне 1941 года было не до съёмок. Лица солдат первых месяцев войны особенные: в них безмерная усталость, решимость, страх, отчаяние, ненависть.
   Сразу вспомнилась повесть о защитниках Брестской крепости, в эпилоге которой можно прочитать о её музее. Здесь хранится оружие, которое когда-то стреляло, и солдатские башмаки, которые кто-то торопливо зашнуровывал ранним утром 1941 года. Здесь же можно услышать легенду о неизвестном защитнике Брестской крепости.
   Но разве можно считать подвиг легендой? Возьмите в руки книгу и сохраните в своём сердце эти слова: «Крепость не пала. Крепость истекла кровью».

Котлова Маргарита, категория "Взрослые"