Версия для слабовидящих: Вкл Выкл Изображения: Вкл Выкл Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A A

В начало

0+

«Всё для фронта! Всё для Победы!»{approve}


«Всё для фронта! Всё для Победы!»


Основано на реальных фактах

   Воскресное июньское утро только зачиналось. Горячее летнее солнце медленно поднималось из-за горизонта, но было уже сильно, чисто и радостно. Люба поднялась с рассветом, подоив корову, проводила её в стадо. В выходной день наметила себе много работы. Но пока спят ребятишки, по холодку надо было прополоть картошку. Кусты картофеля поднялись, пришла пора их приокучить. За работой вспомнила о муже, которого весной призвали на военные сборы. Люба вздохнула: трудно без мужских рук в доме, везде одна, дети-малолетки немногим могут подсобить. Она совсем забыла, сколько прошло времени.
   Вдруг Люба услышала крик во дворе. Оставив мотыгу, она торопливо направилась к дому. Около калитки увидела соседку, утиравшую кончиком платка катившиеся по щекам слёзы.
- Любушка, беда!
- Что случилось, Катерина?
- Война. Али не слыхала? Сейчас по радио объявили. Фашист проклятый напал на нас.
   Война… слов не было, комок встал в горле, немой ужас сковал всё тело Любы. Как же теперь? Что же будет? А как же Иван? Неужели больше не свидимся? Одна … с троими малолетними детишками: Ванюшке только девятый пошёл, Марусеньку в этом году в школу собрали, а Танюшке – три. Вопросы роем вертелись в голове. А может, ненадолго пришла к нам война: неделя, другая, и всё закончится.
   Люба, как и все сельские бабы, вышла провожать мобилизованных мужиков. Горько ей было оттого, что другие женщины могли хоть припасть к мужнему плечу, перекрестить их в путь-дорогу, а она так и не увидела своего Ванюшу.
   Каждый следующий день был похож на предыдущий. Днём с фермы бежала на часок домой, чтоб покормить детей, и вновь на ферму, затем на колхозный ток. Затемно уже брела она домой. Ночная синяя чернота неба, еле видные тусклые звёзды, кое-где мерцающие в облачном небе, сопровождали её. Ребятишки, не дождавшись матери, давно спали.
   Люба ждала, что вот-вот объявят об окончании войны. Но проходили недели и месяцы, а в утренних известиях радио сообщало одно и то же: «Оставили… Оставили… Оставили…».
   Фашисты рвались к Волге. От мужа пришло только одно письмо, где он сообщил, что жив-здоров, прислал номер полевой почты, куда можно было писать.
   Долгими зимними ночами Люба плакала в подушку от страха за мужа, от тяжёлой физической работы, от бабьей безысходности. Стольким хотелось поделиться с Иваном, да надо ли его нагружать своими заботами, ему труднее там, где видит смерть рядом. Всё же Люба взялась за письмо, размашистым почерком она отдавала чистому листу бумаги свои мысли и переживания.
   «Дорогой ты мой Иван Тимофеевич, - писала она, - в первых строках своего письма сообщаю тебе, что все мы живы-здоровы. Ребятишки, Слава Богу, растут. У Ванюшки валенки прохудились, таскала их к деду Егору – починил добротно. В школу с Марусей бегают по очереди: одна обувка на двоих. Твои валенки вместе с овчинным тулупом передала для бойцов Красной Армии. Всё думала, может, к тебе попадёт, а нет, так и для тебя тёплая одёжа найдётся. А закончится эта проклятая война, возвратишься домой, мы всё новое справим. В колхозе урожай, как могли, собрали. Грузовики да трактора на фронт забрали, так мы хомут не токмо на лошадей и быков, но и на коров надевали. Работали с утренней зари до вечерней, а с вечерней до утренней. Ребятишек своих и то только спящих видела. Ванюшка тоже со мной то на ферме, то в поле. Маруся присматривает за Танюшкой. Зимой-то полегче, только на ферме работа. Бабке Прасковье намедни конверт с похоронкой на сына пришёл, первый в селе, так мы все бабы собрались в её доме, наревелись вволю. Ты уж, Ванюша, береги себя. Давеча соседка прибегала, говорила, что по радио передали сообщение, мол, повсеместно окна надо затемнять, говорят, немецкие самолёты прилетали к нам. В Куйбышеве объявляли воздушную тревогу. Батюшки, испугалась я: неужто и до нас война докатилась. А в село всё едут и едут эвакуированные. Иногда с одним чемоданом женщины с детишками. Ох, беда. Передаю поклон тебе, Ванюша, от отца с матерью, от председателя нашего, от сельчан. Твоя жена Люба».
   Слова её лились, будто из сердца, а там становилось теплее.
   На ферме только и разговор между бабами о событиях на фронте. Собравшись вместе, им легче было пережить свое горе или беспокойство за близких.
   Однажды прошёл слух по селу, что собирают средства на строительство танковых колонн. Все бежали в правление колхоза и дружно подписывались. Люба тоже не осталась в стороне: подписалась на 7000 рублей. Долго копили их с Иваном, мечтали о новом доме, ведь семья-то растёт. Но в то время, когда над страной нависла чёрной тучей беда, могла ли она думать о себе.
   Люба была на ферме, когда за ней прибежала соседка.
- Любушка, говорят, секретарь райкома к нам приехал, сам Тимофей Иванович Костяеев, велел председателю народ собирать. Айда скорее!
   Люба поспешила в сельский клуб, где собрались и бабы, и старики, и любопытные ребятишки.
- Это хорошо, что вы так дружно откликнулись на призыв партии помочь фронту, - похвалил секретарь сельчан. – Однако наши соседи, саратовские земледельцы, тамбовские колхозники покупают или самолёт, или танк… Может, и среди вас найдутся такие? А? Вот я и приехал посоветоваться. Подумайте.
   Долго Люба не думала, ночная подружка-подушка совета дать не могла. Мужа рядом нет. Она сразу прикинула, что бы он сказал? Сердце подсказало, что Иван одобрил бы её решение.
   На другой день она пришла к председателю.
- Иван Фёдорович, а, сколько на танк денег надо? Чтобы фронту подарить…
- Дорого, Любаша, дорого, я слышал тысяч пятьдесят.
   В это время в контору зашёл Костяев.
- Пятьдесят?! – переспросила Люба. – У меня таких денег нет…
   Она тяжело вздохнула и направилась к выходу.
- Подождите, Любовь Алексеевна,- остановил её секретарь райкома. – А запасы хлеба у вас имеются?
- Пшеница-то есть, но это же не деньги. Зерно надо смолоть, муку продать, только тогда это будут деньги. Но что я одна смогу сделать….
- Ну, - улыбнулся Костяев, - в этом мы вам поможем.
   Через некоторое время Люба перечислила нужную сумму, секретарь сдержал своё слово и помог продать хлеб.
   В феврале 1943 года Люба стояла на импровизированной трибуне, председатель Вавилов направил её митинг, посвящённый передаче бойцам Красной Армии танковой колонны «Куйбышевский колхозник», построенный на средства, собранные с трудящихся области.
   Сначала Любовь Алексеевна услышала страшный гуд, грохот. Сбоку она услышала удивлённый возглас:
- Вот они – наши танки…
   Люба увидела, как один за другим шли танки, на башнях она разобрала надпись «Куйбышевский колхозник», невольно она стала считать. Один, два… пять…десять… пятнадцать. А они всё шли и шли. У трибуны разворачивались и выстраивались по линейке. Любовь Алексеевна прочитала на одной из башен свою фамилию. Прочитала и обмерла. Шутка ли, её имя на башне боевой машины.
Когда ей предоставили слово, от волнения она забыла все торжественные фразы, которые по несколько раз прокручивала в голове, потому сказала просто:
- Передавая танки, мы верим, что они будут в надёжных руках, и фашисты почувствуют на своей шкуре силу наших ударов…
   А про себя ещё подумала: «Может, и Ванюшу моего сбережёт от смерти это грозное оружие и отомстит за полуголодное детство моих ребят, за бабьи слёзы».
   Через некоторое время в село пришло письмо. Незнакомый почерк сообщал о боевых подвигах советских танкистов, в конверте Люба нашла газетку с заметкой «Любовь Суслова бьёт фашистов…»

Шаляхина Мария,16 лет

Дата начала голосования ещё не наступила!

Поделиться в соц.сетях

просмотров: 358 автор: Admin 29-04-2017, 13:35



Ваш вопрос отправлен!

Ответ появится в течении 5-ти рабочих дней на сайте. Чтобы его найти вы сможете воспользоваться "поиском по ключевым словам"
или
"поиском по номеру".

ОК

Вы сегодня уже отправляли вопрос!

Попробуйте задать следующий вопрос через сутки.
Спасибо!

ОК

Вы готовы уделить 2 минуты времени?

У нас для вас есть вопросы, ответив на которые мы сможем улучшить библиотеки вместе!

Отмена
Пройти тест